|
Загадка ревущего грота
|
Рассказ опубликован в журнале "Жизнь и безопасность", №4, 1994, с. 348-349
Александр Потапов
«И я подумал: если я мог увидеть чудовище в наши дни
у подножья карадагских скал, то столь ли удивительны те
фантастические истории, которые я хочу рассказать вам?»
Вс. Иванов
Море напоминает женщину. Оно увлечет, подаст надежду, порой
даже может показаться, что вы покорили его, и все же, в конце
концов, оно вас обманет.
Лишь изредка выпадают удивительно счастливые дни, когда оно
заплатит взаимностью – раскроет не изведанную никем тайну.
После этого независимо от душевного состояния вас будет посещать
лишь одна мысль: когда можно вновь приехать к этому живому,
замечательному чуду природы? Если вы почувствовали это, знайте
– пришла настоящая любовь!
Мне оставалось охотиться под водой еще два дня – отпуск подходил
к концу. В то лето я отдыхал в прекрасном крымском поселке
Коктебель, расположенном на берегу моря у величественных утесов
древнего потухшего вулкана Карадаг. Тот, кому посчастливилось
бывать здесь, знает, как притягательна эта страна – «Страна
голубых вершин». Особенно красива Коктебельская бухта, панорама
которой открывается с киловой горы.
Ранним утром водная гладь покрыта золотом, в ней отражаются
лучи восходящего солнца. Холмы и скалы, обрамляющие бухту,
отливают синевой. В полдень вода приобретает зеленовато-голубой
цвет. Уходя к горизонту и, при этом, множество раз меняя оттенки,
она становится черной. Вечером море бирюзовое – его поверхность
полностью повторяет краски ясного, прозрачно-бездомного неба.
Грозные утесы Карадага делаются коричневыми и кажутся бархатистыми,
как плюшевый мишка.
Так вот, в запасе у меня было немного времени, и я решил поохотиться
во второй Сердоликовой бухте. Здесь, под водой, у отвесно уходящих
в пучину стен вулкана редко встречаются прекрасные экземпляры
черноморского горбыля.
В шесть часов, как обычно, я уже двигался по хорошо знакомой
тропинке, проложенной вдоль берега любителями пеших прогулок.
Проходя мимо крошечного домика рыбаков-артельщиков, решил заглянуть
к ним на огонек. Я был знаком с этими немолодыми людьми, промышлявшими
кефаль. Если сейчас они здесь, то конечно же, подкинут меня
на моторке к нужному месту. Тем более рыбакам это по пути –
утром они всегда ходят на баркасе к «Кузьмичеву камню» осматривать
сети.
Едва я отварил калитку, как услышал обрывки довольно оживленного
разговора.
- Ну и заливаешь ты, Семен. Я даже в свежую погоду не слышал,
чтобы грот ревел.
Пятеро рыбаков, расположившись на ящиках из-под рыбы у грубого,
кривоногого деревянного стола, о чем-то энергично спорили.
Заметив меня, артельщики тут же пригласили присесть.
- Вот послушай, Александр, ты мужик толковый, что говорит Семен.
Он убеждает нас, будто бы сегодня, проходя на баркасе мимо
«Ревущего» собственными ушами слышал, как тот «стонал». Как
видишь, на море полный штиль – может ли быть такое?
Я не первый год знал Семена Михайловича, пожилого мужчину,
возраст которого уже давно перевалил за пенсионный, но никогда
не замечал, чтобы он был склонен к сочинительству. И. тем не
менее, поверить его словам не мог. Ведь даже новичку, впервые
отдыхающему в Планерском и побывавшему на морской экскурсии
«Вдоль Карадага», со слов гида становится ясно, что грот может
издавать звуки только при большой волне. Вода накатывает на
скалу, проникает под арку и вытесняет оттуда воздух. Последний,
с шумом прорываясь наружу через водную толщу, издает рев, похожий
на стон сказочного великана.
- Семен, а ты случайно не тянул вчера лишку? – неожиданно спросил
Степан Аркадьевич, бригадир артели.
- Да ты что, я уже два года в рот не беру, язва у меня. Ведь
знаешь же. Ну, а если сомневаетесь, полезайте в баркас и рванем
к гроту, тогда сами и услышите.
Такого поворота дела, пожалуй, никто не ожидал, поэтому все
сразу приумолкли.
- А что, - сказал я, - давайте действительно проверим, вдруг
это правда.
- Ну, лады, - после продолжительного молчания проговорил Степан
Аркадьевич – поглядим, что там, а потом к сетям.
Мы дружно навалились на корму баркаса и спихнули его в воду.
Мотор вначале заревел, как раненый зверь, а затем, набирая
обороты, мерно застучал – так, так, так.
Вода была настолько прозрачна, что на дне легко различались
огромные валуны, поросшие водорослями, и крабы, лениво шествующие
в свои укрытия после утренней трапезы.
Вдали гигантским треугольником, торчащим из воды, обозначилась
скала «Парус», отсюда до грота всего семь-восемь минут хода.
И вот прямо по траверсу метрах в двадцати от нас – черный остроконечный
проем. Заглушили движок, сидим, слушаем – тишина. Настолько
тихо, что не слышно даже крика чаек, в это время здесь их обычно
великое множество. Так, в полном безмолвии, мы провели минут
пять.
- Заводи, - сказал бригадир мотористу. – Семен, наверное, не
с той ноги встал.
Но вдруг откуда-то из чрева расщелины в скале наружу вырвался
страшный, душераздирающий стон. Это оказалось столь неожиданным,
что все на миг словно окаменели.
- Черт побери, - выругался кто-то из рыбаков, - если бы я ходил
в церковь, то наверняка подумал, что так может орать только
сам дьявол.
- Александр, как думаешь, кто там?
Я не верил ни в черта, ни в дьявола, и ничего вразумительного
сказать по этому поводу не мог.
- Мне было не удобно, что «сопутешественники» вдруг увидят,
как я боюсь. Выдавали руки – полумаска буквально подпрыгивала
в них. Поэтому, натянув на ноги ласты, я сразу прыгнул с борта
в воду, а потом попросил кинуть мне маску, ружье и подводный
фонарь. Не раз приходилось мне плавать у грота и поисках крупной
рыбы, я прекрасно знал тут каждый метр скалы. Доводилось бывать
под аркой «Ревущего».
Вода была обжигающе холодной для середины июля, но эта неприятность
наполовину скрашивалась ее хрустальной прозрачностью. Промелькнувшие
перед панорамой маски метрах в четырех от меня серебристые
мальки кефали, не плыли, а казалось, парили в невесомости.
Медленно перебирая ластами, я наконец, приблизился к входу
в пещеру – дальше зияло черное отверстие и пугала неизвестность.
Вода у грота, окрашенная в ярко-красный цвет, сильно бурлила,
словно где-то внутри нее работала судовая помпа. Я включил
фонарь и поплыл во мрак.
Внезапно луч света выхватил из темноты какое-то массивное,
покрытое чешуей, живое черное тело. От неожиданности я чуть
не выронил изо рта загубник. В глубине расщелины лежало четырнадцати-пятнадцати
метровое химерическое существо, внешне напоминающее крокодила.
Прижавшись к стене, я направил на неизвестного монстра электрический
луч. Ни до, ни после этого мне ничего более отвратительного
в смысле внешности видеть не приходилось. Шея чудовища была
короткой, голова имела треугольно-удлиненную форму. Пасть страшного
создания усеивали крупные, словно лезвие кухонного ножа зубы.
Тело его занимало большую часть длины.
Забыв о страхе, я во все глаза рассматривал таинственного пришельца,
неизвестно откуда, словно с того света, очутившегося здесь.
И вдруг мне показалось, что чудовище с неменьшим любопытством
изучает двуногого обитателя суши. Только теперь мне стала понятна
загадка грота – на теле создания зияла огромная кровоточащая
рана. Животное жестоко страдало от боли и поэтому периодически
издавало страшные стоны.
Внезапно монстр шевельнулся, и этого было достаточно, чтобы
я вспомнил об осторожности. Передо мной находилась неизвестная
науке крупная и, судя по зубам, хищная тварь, которая могла
легко перекусить пополам! «Надо уходить, - пронеслось в мозгу
– кто знает, что у него на уме». Слепя фонарем чудовищу глаза,
я стал медленно отступать к выходу, и как только показался
дневной свет, что было сил рванул в боту рыбаков. Крепкие шершавые
руки подхватили меня и аккуратно перенесли за борт.
- Ну что там, Александр? – спросил кто-то из артельщиков.
Не отвечая на вопросы, я возбужденно прокричал:
- Гоните к биостанции!
…Спустя полчаса специально оборудованный для исследовательских
целей катер, имеющий на борту акваланги и аппаратуру для подводной
фотосъемки, бросил якорь у «Ревущего». Старшие научные сотрудники,
кандидаты биологических наук Константин Крылов и Евгений Савченко,
накинув на плечи акваланги, ушли под воду. Я же вместе со страхующими
водолазами стал с нетерпением ждать их благополучного возвращения.
Казалось, время остановилось. Наконец обильные фонтаны жемчужных
пузырей, показавшиеся на поверхности, оповестили нас о возвращении
исследователей.
- Его там нет, - разочарованно сказал Константин, снимая снаряжение,
- возможно, ты потревожил змея и он уплыл.
- Да, мы обследовали грот на всю доступную глубину – никого,
- добавил его напарник. – Однако кое-что все-таки обнаружили.
Евгений раскрыл полиэтиленовый пакет, который держал в руках,
и достал оттуда окровавленный кусок мяса.
- Возможно, это кусок мышечной ткани загадочного пришельца.
Мы направим его на биохимический анализ.
Затем на биостанции в кабинете у Константина молодые ученые
внимательно рассматривали рисунок чудовища, который я по памяти
пытался изобразить на бумаге.
- Да, вздохнул Савченко, - очень похож на мезозавра (доисторическое
животное, обитавшее в верхнемеловую эпоху мезозоя, примерно
60 миллионов лет назад). Но, возможно, это был тюлень неизвестного
вида.
Несколько часов я рассказываю, как выглядит монстр, рисовал
его, отвечал на вопросы биологов, чувствуя, что ученые все
подвергают сомнению.
Прошло несколько месяцев и, будучи дома, в Ленинграде, я получил
от Константина письмо. В нем сообщалось, что биохимический
анализ мышечной ткани, обнаруженного в подводной пещере, не
приоткрыл завесу тайны. Методом хроматографии в нем нашли белок
типа эластоидина, характерный только для морских хрящевых рыб
(акул, скатов), но отсутствует у млекопитающих. Далее биолог
писал, что ученые, поверившие в мою встречу с «морским змеем»,
допускают возможность принадлежности «акульих» белков крупным,
неизвестным науке рептилиям, поскольку они отсутствуют у млекопитающих.
Другие специалисты полагают, что окровавленный кусок мяса,
подобранный в «Ревущем», не принадлежит тому, кого я видел.
По этой гипотезе, его отрыгнул из желудка «тюлень», с которым
мне довелось встретиться с глазу на глаз…
С того времени минуло более двадцати лет. Карадаг давно стал
заповедным. Теперь уже нельзя запросто пройти по его могучим
хребтам, поохотиться на рыбу или пособирать крупные раковины
рапан в его бухтах. Словом, Коктебель для активного туриста
потерял привлекательность более чем на половину. Тем не менее,
как только подходит летний отпуск, я покупаю билет и еду в
эти места. Меня неудержимо тянут сюда.
…Небольшой рейсовый теплоход «Иван Айвазовский», сияя на солнце
белизной надстроек, взял курс к причалу поселка Щебетовка.
Путь от Планерского занимает чуть более получаса, но я люблю
эту крошечную морскую прогулку. Суденышко проходит вдоль величественных
утесов древнего потухшего вулкана.
Прямо по траверсу нашего теплохода мы видим скалу «Слон». Не
правда ли, она удивительно похожа на животное, стоящее по грудь
в воде и пьющее воду хоботом?…
Туристы, находящиеся на борту, с интересом рассматривают причудливую
фигуру, созданную природой.
- Посмотрите, чуть впереди – скала «Парус», - вновь раздается
голос экскурсовода из динамика внутрисудовой трансляции. –
А дальше – грот «Ревущий».
Я пристально всматриваюсь издали в его черный провал, прислушиваюсь,
но кроме металлического голоса нашего гида, шума двигателя
и крика вечно голодных чаек за кормой, ничего не слышу.
И внезапно вновь нахлынувшие воспоминания рисуют в моем воображении
ту далекую встречу, которую буду помнить всю жизнь. Что ж,
пусть многие сомневаются, но я один из счастливцев, кому довелось
видеть морского змея собственными глазами.
Неожиданно сидящая рядом со мной молодая женщина спрашивает:
- Вы случайно не знаете, почему грот называется «Ревущий»?
Я поворачиваюсь к ней и подробно рассказываю, как волны во
время шторма бросаются на скалу… поэтому стон его можно слышать
только в очень свежую погоду. И вдруг, не знаю почему, добавляю:
- Но однажды я был свидетелем того, как грот подавал голос
во время почти полного штиля.
Вначале блондинка округляет свои небольшие серые глаза и внимательно
рассматривает мое лицо. Потом, по-видимому, решив, что это
шутка или один из способов знакомства, поднимает уголки губ
вверх, улыбается.
